Формула активного долголетия от 92-летней жительницы г. Барабинска Валентины Николайзеной
Игорь с братом Александром собирались в долгую дорогу. Путь предстоял неблизкий – до областного центра ехать порядка четырехсот километров. В такую даль отправиться заставила нужда лихолетья девяностых: одеть детей к школе. Взяли с собой жен. Все приготовления уже были позади. Сели, по традиции, на дорожку, когда четырехлетняя Ксюшка в слезах вдруг кинулась к Игорю, обвила тоненькими ручками шею: «Папка, не уезжай!» Взрослые переглянулись: чего это с ребенком приключилось, что за блажь? Время поджимало, потому, не смотря на мольбу дочери, Игорь и остальные, помахав на прощанье рукой, разместились в машине. Ксюша еще долго не могла успокоиться: маленькое сердечко сжималось от непонятного страха… Назад папка не приехал. Как и дядя Саша… Недалеко от станции с живописным названием Лесная Поляна в их автомобиль врезался встречный КамАЗ. Братья погибли. Женщинам же невероятным образом удалось выжить (одна сидела на переднем сиденье, вторая с противоположной стороны сзади).
Била ее жизнь не один раз. Жестко. Хлестко. Наотмашь. А она терпела, продолжая радоваться мелочам. Потому как знала: стоит только руки опустить, такое начнется, уж лучше сразу в гроб! И сегодня, вопреки возрасту и болезням, полна оптимизма. Глядя на бабу Валю, трудно предположить, что ей идет девяносто третий год, настолько много в ней жизнелюбия. Обычно бабушки представляются в платочке, сидящими в кресле в окружении как минимум десяти кошек. Кошка Варька действительно есть, но больше для антуража, так, мышеловка. А во всем остальном образ Валентины Ефимовны расходится с классическим. Весьма бодрая (дай Бог и дальше!) женщина, дом которой внутри и снаружи утопает в зелени. В многочисленных горшочках и кадках стоят, радуют глаз разномастные представители флоры с цветками и без, большие и малые. Растения, как и животные, чувствуют человека: у плохого не будут расти, погибнут, у хорошего заполыхают пышным цветом. А на подоконниках во всех комнатах тянется к солнышку различная плодовоовощная рассада.
— Вы еще и огород садить что ли будете? – спрашиваю я у хозяйки.
— А как жа, доча, как жить без ентова? – искренне удивляется баба Валя (стилистика разговора сохранена).
— Так внукам сказали бы, они Вам готовое бы уже привезли.
— Дак прошлый год итак уже картошку не садила и не копала (т. е. в 90 лет она еще это делала! – прим. автора), только окучивала и жуков собирала. Говорю Ефиму (внуку): возьмите рассаду помидоров, много у меня осталось. А он смеется: «Не-е, баба, мы их красными заберем и в банках закатанные».
Дома у радушной хозяйки тепло – небольшая беленая печка отапливает сразу три комнаты и кухню. Чистенько, простенько, прибрано, ничего лишнего на виду. На окне притулилась книга с подсунутой между страницами закладкой. Читаю название – из серии любовных романов. Улыбаюсь про себя: а бабуля молодец, читает современную литературу. На комоде в ожидании звонка андроид, на экране — сама Валентина Ефимовна – развлекалась на днях, делала селфи (продвинутая айтишница на пенсии). «Нажала, — говорит, — куда-то. Смотрю — о, ноги мои. Опять ткнула – лицо мое появилось». По телефону, признается, смотрит TikTok и лайфхаки, когда садить и как ухаживать за различными растениями. Обращаю внимание, что на спинках кресел лежат разноцветные вязаные салфетки.
— А это баба моя научила меня в детстве вязать. У нас и овцы были, и козы, я вязала не только носки-варежки, но и кофты, шали. Всю семью снабжала. До сих пор прялка в сарае стоит.
Мы располагаемся на диване, тут же откуда-то прибежала трехшерстная красавица Варька, запрыгнула на колени, развалилась, вытянув лапки. Под ее уютное мурчание и потекла наша беседа.
Валентина Ефимовна Черкашина (в девичестве) родилась и выросла в Мануиловском колхозе, что близ села Баклуши Доволенского района. Когда окончила первый класс, школу закрыли. Пришлось бегать полтора километра до Баклушей. Но недолго – обуть-одеть практически нечего, из-за чего учебу пришлось бросить. Так на всю жизнь и осталась с одним классом образования. И тем не менее, до сих пор наизусть помнит всю таблицу умножения. Откуда? Ведь ее не проходят в первом классе?
— Школа у нас была — дом, две комнаты, учились сразу несколько классов. Учительница Таисия Максимовна, хорошо ее помню (эта женщина не перестает меня удивлять!), объясняет-объясняет имЯ, а оне не понимают. Так она мне: «Валя, помоги!» Встану, подскажу – нянька (старшая сестра Александра) покудова таблицу зубрила, и я на ус мотала, быстро все схватывала.
Отучись она, как положено, 8-10 классов, может, и жизнь по-другому бы сложилась. Но видно на роду было так написано. Вале шел восьмой годок (дата рождения 16 сентября 1933 г.), когда страшным утром 22 июня разверзлась над страной геенна огненная, началась Великая Отечественная война. Отца и других колхозников забрали тем же утром. В Баклуши потом вернулся один единственный солдат. С увечьем – без правой руки. Остальные мужчины сгинули на бескрайних полях сражений.
— Помню, как папа уходил из дома. От него пришло только одно письмо, а в октябре нам прислали извещение: «Пропал без вести». Только десятки лет спустя через военкомат удалось выяснить, что он погиб в Ленинградской области где-то под островом Нерва. Олег, племянник, ездил на то место. Привез воды из залива. Мы ее маме на могилку вылили… Отец перед отъездом сказал своей крестной: «Забери к себе дочку Любу, младшую — Сане чижало одной будет с четырьмя-то детьми». Любе всего полгодика исполнилось, леля ее забрала. Так и вырастила, как родную, у нее своих не было.
Пока мужчина находился дома, жили скромно, но не голодали. А с его уходом семья хватила лиха. Что такое вставать ни свет ни заря, работать допоздна на огороде и на колхозных полях, Валя с нянькой познали на собственном опыте. Посевы ржи и пшеницы пололи вручную, до крови испластав руки колючками осота. Косили сено для кормилицы-поилицы Пеструхи и двух овечек (больше держать не разрешалось). С литовкой же ходили и за камышом – рубить деревья и заготавливать дрова строго запрещалось. Куры-гуси водились, однако львиная доля всей домашней продукции шла на налог в государство. За год нужно было сдать 300 литров молока, 40 килограмм мяса, 100 яиц, 700 грамм шерсти и т. д. Сколько там себе оставалось? Крохи. Ребятня с ранней весны и до поздней осени щипала вместе с животными траву.
— Только зазеленит, мы уж тут как тут, «пасемся». Нарвем спорыш, к примеру, в соль помакам и едим. Вкусно казалось. За щавелем ходили, колоски прошлогодние уцелевшие подбирали. Зерно жерновами мололи. А огороды садили-и-и! Целый гектар, наверное. Вспоминаю сейчас свою жизнь – ужас! Как выжили-то? Волоса дыбором встают. Мама не работала, часто болела. Бабушка ее страшно опекала: у ей 13 детей было, все умерли, только мама осталась, но чахлая была. У маме самой трое мальчиков родилось, тоже умерли. А пошли девки – все живые. С 14 лет я пошла работать. В заготзерно. О транспортерах мы и не слыхали, руками все таскали. Насыпем полмешка, чтоб на машину сил хватило забросить, и волокем. Бабушка, как дед умер, к нам перешла жить. Мама уже после войны еще двух девчонок родила. Когда мне исполнилось 17, мы переехали в Убинский район, село Крещенское. Там я устроилась на рыбзавод, пошла рыбачить. Лунки долбила, невод запускала. Чижало, конечно – откуда там силы у девчонки? Но ни от кого не отставала, работала наравне со всеми. Потом нас перебросили в Барабинский район. Это был 1951 год. Когда ушла с рыбалки, переехали в с. Отреченское Чановского района, там 20 лет коров доила.
Пришло время: девка на поре – не удержишь во дворе. Валентина вышла замуж за Виктора Николайзена, родила сына Витюшу. Но брак продержался недолго. Глава семьи частенько прикладывался к рюмочке, заглядывался на сторону, любил руки распускать. Хоть сама росла безотцовщиной, супруга все же решилась на отчаянный шаг: уж лучше пусть никакого не будет, чем такой отец. Через год после свадьбы молодые развелись. Свой жизненный путь бывший муж закончил нехорошо, едва не став наглядным медицинским пособием. Он работал на тракторе, однажды поехал за сеном. На поле выпил со знакомым. Слово за слово, мужики разодрались. Виктор вернулся домой один затемно. Жена вышла: «А где Степан?» — «Не знаю», — буркнул в ответ. Почуяв неладное, супруга всю ночь не спала, чуть рассвело, побежала к волокуше, раскидала сено и увидала Степана. Мертвого.
— Дали ему восемь лет тюрьмы. Отсидел, вернулся, а потом начались проблемы с головой. Виктора положили в психушку, там он и умер. Труп никто не забирал, и как безродного его стали готовить на скелет. Брат узнал, вовремя успел забрать.
Семь лет женщина жила одна. Ну как одна? Просто без мужского плеча. Мама была живая, сестра младшая у нее же находилась да племянница Райка – когда другая сестра еще раз вышла замуж, девочка второму мужу оказалась не нужна. Вот в такое-то бабье царство и попал Геннадий Черепанов. Ему Валентина родила тоже двух пацанов: Сашу, а через три года Игоря. Сестра Аня с мужем уехали в Казахстан, за ними подалась и вся Валина семья – зарабатывать деньги.
— Неужели в Казахстане зарплаты были больше?
— Зарплаты те же, а жизнь лучше. Мы там скотину держали, мясо сбывали на базаре, деньги складывали, не тратили. Огород не сажали: все фрукты-овощи выращивали в колхозе, продавали населению за копейки. Хлеб не покупали, сама стряпала. За три года там накопили на дом тут. Вернулись. Прожили с Геннадием 30 лет, и уж тридцать пять прошло, как схоронила его. Инфаркт. После него еще 20 дней пожил и помер.
Валентина Ефимовна вернулась в Барабинск не одна, следом приехала сестра Аня. Они всю жизнь были как иголочка с ниточкой. Куда одна, туда и вторая. Вдвоем вековали, оставшись без мужей, поддерживали друг дружку. А потому, когда Анны Ефимовны не стало, Валентина словно бы осиротела. Давным-давно в далеком детстве она приняла ее на руки во время родов и всю жизнь нянчилась, опекала ее.
— Заболели мы с ей коронавирусом. Меня внучка Юля спасла, положила в больницу. Долго я там находилась, больше 20 дней. А Анна захотела дома лечиться. Так моя бабушка и сгинула. То мы с ей вдвоем были, даже жили рядышком, а теперь я одна осталась.
— Так внуки же есть…
— Внуки – это другое. Каждый день тоже не могут приезжать — своя жизнь, заботы, хлопоты. Я не обижаюсь. Спасибо, что не забывают.
Не баловала судьбинушка Валентину Ефимовну, ох, как не баловала! Трудное тяжелое детство без отца, разбитое первое супружество, смерть второго мужа, гибель любимой младшей сестры Анны. Однако, у каждого свой срок. Она это знает и принимает. Одного только не может простить судьбе. Самое страшное для любой женщины – потерять своего ребенка. Троих она выносила под сердцем, холила и лелеяла. Выросли сыны, возмужали, обзавелись женами и ребятешками. Надежа и опора матери в ее старости. Но в 1995 г. по воле злого рока ушел в мир иной первенец Виктор. Потеря старшого стала тяжелейшей трагедией в жизни Валентины Ефимовны. Изболелось сердечко, исстоналось. Не знало оно, не чуяло еще одну беду неминучую. Прошло всего три года. По-прежнему вздрагивала она по ночам, просыпалась, плакала в подушку о погибшем сыне, но вновь случилось горюшко горькое. В злополучной поездке в Новосибирск разбились насмерть Саша и Игорь. Сразу двое. Сразу два гроба… Долгое-долгое время сидела седая осиротевшая мать у окна, выглядывая, не идет ли Санька, который жил с ней, домой, возвращаясь с работы… Не верила она, не могла поверить, что Господь забрал всех ее кровиночек.
— За что только Бог меня наказал? Ить не сделала никому плохого, не сотворила зла, — безутешно вздыхает баба Валя, утирая набежавшую слезу.
Портреты ее мальчишек стоят на видном месте, они на них такие смешные, маленькие, с широко распахнутыми наивными глазами. Такими и остались у нее в сердце, не взрослыми, а именно детьми.
Есть у Валентины Ефимовны еще одна дорогая сердцу вещь – старинная икона с ликом Богоматери. Она досталась ей по наследству от бабушки, тоже получившей в свое время святыню в подарок. За два с лишним века дерево высохло, а краска держится. О чем вопрошает женщина Богородицу, как и она, потерявшую сына? Неизвестно, но что разговаривает с ней, молится – точно.
— Я крещеная, по-настоящему, еще в младенчестве. Бабушка рассказывала. После меня уже никого не крестили — время такое лихое было, отвернулись все от Бога, церковь закрыли. И сейчас тоже времена наступили тяжкие, война эта проклятая. Какого черта делят? Ведь все есть у каждого. Это не как мы раньше жили. Не жили вовсе даже – выживали.
— Что человеку нужно, в чем счастье?
— Проснулся утром – значит, живой. Вот счастье. Были бы дети живые, большего и не надо.
— Как жить правильно?
— Не обманывать никого, жить по совести, работать побольше да в пьянку не впадать – вот самое главное.
Так тому и быть. Баба Валя знает. Баба Валя жизнь прожила. Непростую, трудную, полную лишений, но Бог не по силам испытаний не дает.
Марина ТЕПЛЯКОВА.